Статьи и размышления

«Батюшка, почему в одном храме за венчание называют сумму? Разве Церковь не должна быть бесплатной?» Вопрос справедливый. Благодать Божия не продаётся. Но у храма есть свет, отопление, крыша, помощь нуждающимся — и семья священника.

«Батюшка, мне уже сорок пять. У меня жена, дети, работа. Я давно вырос. Но когда звонит отец, который ушёл от нас, я снова чувствую себя тем восьмилетним мальчиком у закрытой двери».

Вчера одна женщина сказала мне фразу, после которой стало страшно. «Батюшка, я скоро вообще перестану брать трубку, когда звонит свекровь. Потому что каждый её звонок — это экзамен: "Была в храме? Ребёнка причастила? Пост держишь?" Я устала быть проверяемой». И самое страшное, знаете что? Эта свекровь **не хотела сделать больно**. Она искренне хотела спасти семью сына. И — сама, не понимая — разрушала её.

Ко мне подошла женщина. С сухими глазами. Знаете, иногда человек уже не плачет не потому, что ему стало легче. А потому, что слёзы закончились. Она сказала: «Батюшка, я больше не верю». Я спросил: «В Бога?» Она ответила: «В то, что Бог меня слышит». Пятнадцать лет молилась о муже — а он всё пил, пока не умер. Где Бог был все эти пятнадцать лет?

Недавно одна женщина сказала мне: «Батюшка, я не понимаю. Я стала чаще ходить в храм, начала поститься, молиться. А дома отношения стали только хуже». Я спросил, что говорит муж. Она ответила: «Он говорит, что раньше со мной было легче»

Воскресное утро. Ребёнок стоит в дверях своей комнаты и говорит: «Я туда не пойду». Ему двенадцать. Или десять. Или четырнадцать. И это уже не первый раз.

На одной из воскресных Литургий бабушка с дедушкой привели к Причастию здоровую четырёхлетнюю внучку — и рассказали, что покормили её прямо перед службой. «Чтобы не капризничала». Я закрыл Чашу. Это решение потребовало объяснения — не в упрёк им, а из любви и заботы

История женщины, которая год ходила вокруг храма. И один простой шаг для тех, кто не решается войти

Простить того, кто сделал по-настоящему больно, — «надо». Так в Евангелии. А когда пытаешься — внутри встаёт стеной. И ты остаёшься один на один с виной: христианин же, должен прощать, а не могу.

Вы становитесь на молитву — и не знаете, что сказать. Не потому, что внутри пусто, а потому, что не знаете, о чём просить. Вроде всё нормально, а сказать Богу будто нечего. И даже стыдно немного.